Цитаты: Е. Грицак "Кельн и замки Рейна", часть 1 из 2

20
Apr ' 15

Цитаты: Е. Грицак "Кельн и замки Рейна", часть 1 из 2

Писать рецензию на книгу смысла нет - она слишком тематическая и слишком скучна в своей исторически-повествовательной части. Зато замковый быт описан отлично: эта информация будет любопытна тем, кто любит средневековую фэнтези или просто желает знать “а как оно тогда было” и “о чем нам врут в фильмах про рыцарей”.


КОНСТРУКЦИЯ ЗАМКОВ: 

...В целях обороны такая башня устанавливалась на мотте, как принято именовать насыпь, оформленную в импозантный холм. Огромные массы насыпной земли чаще служили основанием равнинных замков. Однако при строительстве на вершинах или горных выступах такой прием позволял уменьшить объем работ, чем иногда пользовались владельцы «орлиных гнезд». В мотте нетрудно было преобразовать старую постройку, для чего ее нижний этаж следовало засыпать землей, а верхний надстроить, получив башню необходимой высоты. Изначально гора-мотте являлась центром замка и, соответственно, местом для размещения резиденции благородного рода. Хозяйственные постройки, в том числе кухня и пекарня, устраивались на нижележащей насыпи – форбурге, который имел вид защищенной палисадом террасы. 

***

От башни в обе стороны отходила мощная щитовая стена с несколькими уровнями бойниц. Расположенная здесь галерея обеспечивала активную оборону, ведь до изобретения пороха воин, стоявший выше противника, имел преимущество, поскольку сила тяжести сообщала удару дополнительную силу. Для того чтобы защитить самих оборонявшихся, средневековые инженеры возводили галереи, где от обстрела предохранял бруствер высотой примерно в половину человеческого роста. За его широкими зубцами человек стоял выпрямившись и мог перезарядить лук или арбалет, не опасаясь вражеской стрелы. Изощренные формы зубцов, как, впрочем, и всего остального в архитектуре, характерны для стран с теплым климатом. В холодной Германии такие встречались редко, однако некоторые рыцари не отказывались от зубцов оригинального вида: прямоугольных, скругленных по подобию линий щита, порой приукрашенных, оформленных в виде хвоста ласточки. В крепостях Среднего Рейна галереи чаще оборудовались навесами, что создавало дополнительное удобство для осажденных, вынужденных воевать в непогоду.
Средневековый воин-лучник нуждался в свободе движения, поэтому занимал позицию в широкой стрелковой нише. Кроме просветов между зубцами, ему приходилось стрелять через бойницы – длинные прорези в толстой стене, наделенные иной формой с появлением арбалетов. Для тех, кто владел этим оружием, предназначались короткие варианты бойниц, похожие на замочные скважины из-за своеобразных расширений по сторонам.
Наиболее редко встречавшейся формой были шаровые бойницы, под защитой которых стрелки – и лучники, и арбалетчики – чувствовали себя в полной безопасности. Такие устройства представляли собой свободно вращавшийся деревянный шар с прорезью, подобной отверстию в стене.

***

Как известно, в европейских традициях зубцы олицетворяют власть, неслучайно ими принято завершать головной убор монарха. В античные и романские времена зубчатое окончание крепостных стен и башен являлось не символом, а всего лишь необходимым элементом обороны. К расцвету Средневековья военное значение уступило место декоративному: зубцы редко использовались в бою, зато наглядно демонстрировали мощь сооружения, одновременно представляя хозяина – человека знатного, независимого, обладавшего привилегией украшать свое жилище королевской символикой. В некоторых замках зубчатые венцы располагались даже там, куда не могла долететь стрела и куда вообще не было подхода. Автор правовой рукописи Айке фон Репгов объяснил это тем, что владелец, добившись разрешения на устройство зубцов, старался расположить их как можно выше, чтобы вся округа видела, кому принадлежит замок. В городах зубчатый верх ратуши указывал на вольный статус жителей. Получив свободу от графа или епископа, люди старались отразить это повсюду: на печах и трубах, стенных шкафах, каретах, кубках, светильниках, цветочных горшках, украшенных бойницами и мелкими зубчиками.

***

...Расцветающая природа радовала взор и согревала сердце, но совсем иной жизнь казалась холодным, сырым ноябрьским днем, когда размокшие дороги, холодные камни и скудное тепло единственного камина заставляли вздыхать о теплом городском домике. В замках было не только темно, но и очень холодно, а в скальных постройках еще и сыро: зимой стены почти не защищали от холода, без отопления остывая и впитывая влагу. Щели в них от сквозняка закладывали соломой или мхом. Те, кто мог позволить себе роскошь, обшивали стены досками или развешивали ковры. С конца XIII века в Европе резко похолодало и привычные с романских времен большие окна стали замуровываться. Их сменили маленькие, прямоугольные, упорядоченные в группы проемы, меньше пропускавшие холод.
В имперских замках до сих пор встречаются большие окна, разделенные пополам или накрест, с застекленной верхней частью. Несмотря на то что стекло уже успело войти в обиход, не слишком богатая рейнская знать предпочитала его заменитель, так называемое лесное стекло (нем. Waldglas), которое представляло собой молочно-мутные круглые шайбы, пропускавшие очень мало света. Многие простые рыцари не могли позволить себе и такого, поэтому в теплое время года проемы оставались открытыми, а зимой их закрывали тонкой кожей, пергаментом или мехом, натянутым на деревянные рамы.
Такой прием делал сумрачные помещения еще темнее, заставляя обитателей замка проводить бесконечные месяцы в полутьме: если вспомнить высказывания о мрачном Средневековье, то, представляя высотную крепость зимой, они кажутся не такими уж несправедливыми. Развеять мрак немного помогало слабое пламя, исходившее от сальных свечей, изготовленных из жира с коровьих почек или бараньего сала. Широко известные свечи из стеарина и парафина были изобретены лишь в XIX веке, а применявшиеся до того свечи из пчелиного воска были слишком дороги и потому доступны только тем, кто держал собственных пчел. Яркий огонь давали факелы, но они нещадно коптили, угрожая коврам и мебели. Доступная всем сосновая лучина и масляные лампы при такой же копоти уменьшали и без того скудный запас кислорода, наполняя комнаты отталкивающим запахом прогорклого дыма.
В то время как графы и короли согревались у огромных каминов в рыцарских залах, обитатели маленьких замков дрожали от холода в крошечных комнатах жилых башен. Однако и камин, распространяя тепло лишь на несколько метров, оказывался бесполезным, едва лишь затухало пламя. Сидение у огня, дополненное беседой и рукоделием, было обычным занятием в длинные зимние вечера: ближайший складной стул или кресло у камина занимал господин, рядом усаживался почетный гость, а поодаль размещались жена и остальные члены семейства. Удаленные концы зала, как и другие холодные помещения, отапливались железными корзинами с раскаленными углями, дававшими весьма скудное тепло.

***

...Гобелены служили украшением и хорошо защищали от холода; самые роскошные ковры появлялись на стенах в праздничные дни и скрывались в сундуках по будням.
Если верить старинным описаниям, складные или обычные столы устанавливались в большом зале к обеду, не загромождая комнату в иное время. Господа сидели на сундуках, табуретках или скамьях, а с XVI века освоили знакомые грекам и римлянам складные стулья. Вместо множества сидений иногда в зале стояла одна, вытянутая по периметру, скамья.
В лучших, роскошно отделанных сундуках (очень редко в стенных шкафах) вместе с ценной одеждой лежали документы. Большие, но менее презентабельные сундуки служили для хранения постельного белья. В спальне при возможности рыцари устраивали кровать с балдахином: навесу из ткани или дерева надлежало задерживать насекомых. Средневековые кровати были широки и на современный взгляд коротки, вероятно, потому что тогда в Европе было принято спать полусидя, утопая в огромных подушках. Служанки, ютившиеся в каморках под крышей, спали на простых, сбитых из досок общих лежанках, а слуги-мужчины не имели ни того ни другого; их селили в конюшне, не выделяя даже уголка, поэтому они отдыхали буквально у конских ног.

***

...Ни ров, ни башни, ни даже каменные залы не делают обычное аристократическое жилище замком. Важным является место, которое оно может предоставить гарнизону, то есть воинам и лошадям, причем на долгий период. В отличие от обычного рыцарского дома замок должен располагать укрепленным проходом для всадников. Впрочем, использование камня в лесной зоне все же говорит о многом. Например, хозяева терпели жуткий холод зимой, страдали от сырости и даже летом топили камины, однако в случае захвата такие постройки обычно сохранялись, поскольку их невозможно было сжечь, а для разрушения у противника часто не хватало сил.

***

Из-за вражды с архиепископом Майнца безвестный рейнграф (от нем. Rheingraf – «граф рейнской области») находился в таком бедственном положении, что должен был искать спасения в бегстве. Однажды в минуту отчаяния он подошел к подошве той скалы, где находятся вышеупомянутые руины. Глядя на реку, сжатую порфиритовыми скалами, возносящимися до небес, на зубцы, извилины и пропасти гор, переливающихся всевозможными оттенками, завидуя устремленному вперед весело журчащему потоку, он воскликнул: «Хотел бы я иметь здесь город, чтобы досаждать попу, но вряд ли смертному дано взобраться на такую кручу, где в архитекторы годится лишь черт». Не успел несчастный произнести последнюю фразу, как перед ним действительно появился сатана. Презрительно глядя на графа, с мерзкой улыбкой на лице, он предложил помощь, правда, с условием, что первый, кто выглянет в окно созданного им замка, станет его собственностью, а значит, будет съеден. [...]
Вышеупомянутая легенда не сообщает, пригласил ли сатана рейнграфа на трапезу или ужинал в одиночестве, но договор был заключен. На следующее утро взору бедного аристократа предстало величественное сооружение с коваными воротами, бойницами, толстыми стенами в зубцах и башнями, устремленными в небо, подобно вершинам Ганса. Думая, что видит сон, граф потер глаза, но замок, построенный нечистым духом всего за одну ночь, не исчезал. Осмотрев просторные залы, выбрав покои для себя и супруги, он вдруг с ужасом вспомнил о договоре, и раскаяние стало мучить его. Граф постоянно слышал звуки снаружи, узнавал голос дьявола, но не решался подойти к окну, зная о том, что станет его добычей.
Так могло бы продолжаться долго, не существуй на свете такого полезного явления, как женское любопытство. Подслушав разговор мужа с чертом, графиня сама позаботилась о его желудке, выставив из окна морду старого осла, одетого в воротничок архиепископа, с епископской шапочкой на ушах. Видимо, сатана удовлетворился ослом, поскольку семья рейнграфа жила долго и счастливо. 

РЫЦАРСКИЙ БЫТ И ВОЙНЫ

На миниатюрах с изображением осад можно увидеть саперов: при благоприятных условиях подкоп служил еще одним мощным и довольно безопасным средством захвата замка. В хрониках описан случай, когда английский король Иоанн, стоя под стенами мощной крепости, приказал «незамедлительно доставить сорок жирнейших свиней, наименее пригодных для еды, чтобы зажечь огонь под башней». Свиной жир разгорелся быстро и подкопанный угол строения вскоре рухнул. [...] 
Тем не менее результат кампании не всегда зависел от высоты и толщины крепостных стен. Немаловажное значение имел душевный настрой защитников. [...] Страх, пессимизм и паника действовали эффективнее любой осадной техники. Средневековые полководцы не избегали таких некрасивых способов психологической войны, как перекидывание через стену трупов и отдельных частей мертвых тел. О подобной практике упоминали хронисты: средневековые миниатюры с изображением осад подтверждают, что головы убитых врагов, а также ступни и кисти рук, отрубленные у живых рыцарей, нередко летели в осажденные пункты, вызывая страх и желание сдаться.
Еще более отталкивающим было применение для тех же целей разлагающихся трупов животных или погибших от чумы людей. В таких случаях осаждавшие не брезговали заряжать в камнеметные машины сосуды с мочой либо фекалиями, бочки, наполненные содержимым городских клоак. Предчувствуя угрозу, защитники запасались негашеной известью, с помощью которой чаще всего удавалось избавиться от инфекции.
Еще один метод ведения психологической войны предполагал устройство кровавых драм в самом начале похода. Слух о том, что наступающая армия вырезает целые города, распространялся очень быстро, вынуждая обитателей даже хорошо укрепленных замков сдаваться без боя. Такую тактику успешно применял болгарский царь Кайолан, невольно подавший пример гуситам. Совершенно сознательно демонстрируя жестокость, они создавали себе славу настолько жуткую, что надобность в сражениях отпадала: зная о расправах с соседями, крестьяне и горожане в панике покидали жилища, иногда не подозревая об истинных намерениях народной армии.
До появления огнестрельного оружия постройки из дерева штурмовали с использованием огня. На защитников обрушивался град горящих стрел, а те предотвращали пожары с помощью мокрых кож, овечьих шкур, сланца, керамических или железных пластин, глины и, за отсутствием иных средств, – женских платков. Кроме арбалета и лука, хорошим оружием для обороны служили камни. В художественных произведениях защитники замков обрушивают на головы своих врагов потоки смолы, масла или кипящей воды. В действительности эти методы применялись очень редко, ведь все перечисленные вещества, особенно вода, в осажденном городе представляли большую ценность. Камни же считать не приходилось, ведь они летели в обе стороны без перерыва. В исключительных случаях снарядами являлись домашние вещи, в том числе мебель и кухонная утварь.
Доблестные защитники тоже включались в психологическую борьбу, иной раз изобретая весьма оригинальные приемы. Известны, хотя исторически не доказаны, случаи, когда видимость богатого запаса провизии создавалась тем, что в лагерь нападавших перекидывался кусок мяса, как правило, последний. Чаще погибающие от голода люди устраивали показной пир либо предлагали парламентерам осмотреть стены крепости, чтобы указать на ее неприступность. С конца XV века сначала в Палестине, а затем и в странах Европы стал применяться крайне простой способ вмуровывания в стены пушечных ядер: заделав пробоины и укрепив снаряды ночью после атаки, наутро защитники заявляли, что перед их стенами бессильна любая артиллерия.

***

Представления современников о Средневековье определяются романами, где рыцари без устали машут мечами, сражаясь в настоящих битвах или на турнирах, либо, охваченные религиозным рвением, скачут в Святую землю. Воображение рисует их аристократами, господами, владеющими землей и наделенными неограниченной властью над своими крепостными. В романтический образ никак не вписывается мужчина в бесформенном балахоне до пят, скрывающем льняные панталоны и чулки, едва прикрывающие ступни. Между тем именно так выглядел рыцарь IX–XI веков дома, когда, оставив поле боя, занимался хозяйством. В то время различия в одежде знати и крестьянства проявлялись больше в качестве, чем в покрое.
В следующие столетия нижний край мужской одежды начал медленно смещаться вверх и различия стали заметны. Относительно женской моды того периода откровенно высказался Конрад фон Вюрцбург: «Вверх от пояса почти открытый и совершенно бесстыдный». Изумив общественность, германский рыцарь немного преувеличил и притом забыл упомянуть о юбке, ниспадавшей на землю широкими складками так, что при ходьбе ее приходилось поддерживать. Рукава женского платья постепенно достигли пола и являлись не только украшением. Совмещая роль платка, опахала и сумки, теперь они служили символом высокой любви. В начале XIII века у придворных дам «выросли» хвосты, или шлейфы, порой достигавшие 10-метровой длины, чему пытались подражать даже крестьянки. В 1240 году папский легат вверг европейских аристократок в панику, высказавшись за ограничение длины шлейфа. «Для женщин это было бы страшнее смерти», – отозвался об инициативе святого отца хронист из Пармы.

***

Несмотря на титул, богатство и высокое положение в обществе, дворяне германского Средневековья вели жизнь, течение которой определяла природа. Рыцарские будни подробно описаны в сочинении Ульриха фон Гуттена, чей отец владел замком, но занимался хозяйством как простой крестьянин: «Каждый день нужно заботиться о завтрашнем, все время быть в движении, все время в беспокойстве. Здесь должно быть вскопано и снова вскопано поле, надо что-то сделать на винограднике. Надо посадить деревья, оросить луга, свой клочок земли, возделать камни, посеять, удобрить, собрать колосья, помолоть; теперь время урожая, теперь снова сбор винограда. Если год плох, что не редкость в нашей неплодородной местности, то царит страшная нужда». Рыцарь мог сражаться тогда, когда его крестьяне собирали богатый урожай и сполна выплачивали оброк, доверху наполняя господские амбары в День святого Мартина (11 ноября).
Лето считалось наилучшим временем для походов, и рыцари старались использовать сезон тепла, коротких ночей и длинных солнечных дней, когда реки не были глубоки, лошади не знали недостатка в корме, а солдаты могли ночевать под открытым небом. Тем не менее, как говорили древние германцы, «лето – пора урожая, а потому войне придется подождать». Даже при воинственных Каролингах борьба прерывалась для сенокоса, жатвы и прочих, более насущных, чем битвы, работ.
Впрочем, именно лето лучше всего подходило для междоусобиц, ведь ненавистный сосед, не успев собрать зерно, как правило, не выдерживал долгой осады или сразу сдавался, опасаясь, как бы солдаты противника не вытоптали поля. Уничтожение посевов, виноградников, садов, огородов грозило голодной смертью зимой. Отложив распрю на осень, воины оставались в замке, охраняли нивы, жали, мололи, ссыпали драгоценное зерно в амбары, между делом наслаждаясь восхитительными летними вечерами. Когда склады ломились от припасов, начинался забой скотины, которую приходилось резать из-за недостатка фуража, после чего рыцари начинали собираться в поход. В конце лета воинов не мучила жара, дорожная пыль и еще не донимали дожди, превращавшие дороги в болота, откуда всадник в тяжелых латах без посторонней помощи выбраться не мог. Осенью самые крупные отряды не оставались без еды: если жалко своего урожая, воинов можно было накормить захваченным. Знаменательные битвы чаще всего проходили в августе-сентябре, а затем война перемещалась в леса и на скошенные поля, где владельцы замков развлекались охотой.
В ноябре германские реки переполнялись и становились непреодолимыми, одежда не спасала от пронизывающих ветров, грязные потоки делали склоны гор неприступными. Рыцари предпочитали проводить ненастную пору дома, с женой и детьми, сидеть рядом друг с другом, так как отапливались далеко не все помещения замка. В это время борьба затихала; замковые люди мало работали днем, а по вечерам собирались у каминов, разговаривали, слушали музыку, читали вслух, играли в карты или кости, перед сном умоляя Бога скорее ниспослать морозы. Холод, как и летнее тепло, делал дороги проходимыми для тяжелых повозок и всадников. К тому же скованные льдом реки были надежнее, чем мосты, словом, зима имела свои достоинства. Однако за три месяца беседы у огня надоедали, стужа, сырость, завывание ветра в печных трубах начинали наводить тоску, и замковый люд с нетерпением ждал весны.
К середине марта рейнские долины уже начинали зеленеть, но дороги были еще сырыми, труднопроходимыми для всадников, хотя доступными для пеших. Лошади это самое трудное для себя время проводили в стойлах, поскольку так им требовалось меньше корма. Благодаря Карлу Великому значительную часть европейского войска составляли конные воины, поэтому с VIII века большие операции назначались на май, а не на март, как было принято у варварских племен.
После празднования Пасхи рыцарь вспоминал о запланированной войне или распре с соседом и начинал готовиться к битвам на турнирных полях или в многодневных охотах.
К Троице, когда утихали замковые торжества, гулянья и свадебные пиршества, дамы со слезами провожали своих рыцарей в поход. Через месяц воины возвращались, и замковый год начинался с новых забот об урожае и потомстве.

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий, войдите через:

Filtered HTML

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Введите текст с картинки, чтобы доказать, что вы не робот.